Война и немцы. Эпизод Четвертый.

Лето, жара, и я на боевом дежурстве командного пункта. Кондиционеров в те времена ни кто не придумал, да и тяготы несения службы были нам только в помощь, а потому сидеть и внимательно слушать разговоры - переговоры громкой связи всех командных пунктов армии, было занятием утомительным. Но почетным.


Чтобы получить хоть небольшую дозу воздуха, я снял пилотку и сунул её под погон. Расстегнул воротник полушерстяного кителя и закатал рукава. Слегка подумав, передвинул кобуру с пистолетом с правого бока позади, вперед на живот, решив, что так мне будет удобнее лежать на топчане и слушать болтовню громкой связи.


Переговоры были хорошо слышны, поэтому я прикрыл глаза и стал сквозь дрёму слушать.

- Василёк, Василёк, тебя вызывает Первый…

- Тополь, ты почему до сих пор не отправил машину?

- Каштану доложить о готовности!

- Одарённый. Одарённый! Черт тебя подери, Одуревший! Ты куда подевался! И тут сквозь дрёму я вспомнил, что моим позывным был как раз «Одарённый».


Какому остряку пришло в голову присвоить именно такой позывной, я не знаю. Но вся Армия ржала, когда вызывали нашу часть. Я подскочил к громкой связи и доложил, что «Одарённый слушает».

- Ну так слушай внимательно. К тебе выехал проверяющий из Москвы. Ты уж там… выйди, встреть его.

Сорвавшись с места, подтянул отпущенную портупею и побежал на выход.


Выскочив из двери бункера увидел, что машина уже вывернула из-за угла командного пункта и подъезжает к дорожке на КП. Вытянувшись по стойке «смирно» - сообразил, что на голове нет пилотки. Машинально прижав руки к бедрам, слегка согнув их в локтях я щёлкнул каблуками и отрапортовал о «положении дел на фронтах».


Проверяющий генерал, а с ним наш командир части и мой друг «Джо» стояли не шелохнувшись на месте и с каким-то не понятным удивлением взирали на меня. Тишина сгущалась.

Вдруг «Джо» прорвало:

- Это что тут за СС-овец …. у нас объявился!? Сука! Ты что тут себе удумал!! Б…. !


Пришло время удивиться мне. Я не сразу понял, что весь мой внешний вид действительно должен был напоминать СС-овца. Пилотка торчала под погоном, пистолет был на животе, а не справа на заднице, рукава закатаны выше локтя и сами руки я держал… согнув в локтях. Тут и я побледнел…


Генерал разрядил обстановку раскатистым ржанием на всю округу. Вороны его поддержали.

- Ладно, майор, отставить. Доложил он ловко, сейчас исправится, - и с улыбкой отправился мне на встречу, протягивая руку. Пожав руку я подвинулся чуть в сторону, пропуская высокую делегацию, а «Джо», проходя мимо меня последним, зло зыркнул, прошипев что-то о комсомоле, партии и её роли в моей жизни.


Много позже, когда уже наступили времена разгула демократии, я в магазине увидел пневматическую копию парабеллума и попросил взять его в руки. В тот же момент меня окатило волной эмоциональных воспоминаний. Все в нем было "таким как надо". Наклон рукоятки к стволу, привычный хват ребристой ручки и движение затвора… Это был мой пистолет. У меня не было ни каких сомнений, что я его знаю и пожалуй, смогу разобрать без инструкции. В душе было смятение чувств — радости узнавания и одновременно смущения от неожиданного открытия. Откуда я могу знать это оружие?



Что интересно, "пинжаки" не очень дружили между собой. Видимо каждый ощущал своё "одиночество волка" в среде врожденных защитников Родины. Каждый с достаточным опасением относился к любому поползновению даже от себе подобного. Мне повезло с этом плане. Один из "пинжаков", которого я с его согласия называл Сэменом, проживал в общежитии этажом ниже и мы частенько пили с ним чай по вечерам.


Перед очередным заседанием "клуба пинжаков" сначала заходили в солдатский "чипок" и закупались там пирожками. Пока закипал чайник, церемониально раскладывали на газете свою добычу и обозначали очередную тему обсуждения. Понятно, что все темы носили высокий характер взаимоотношений в политической и экономической областях мирового масштаба.


Как то на очередном таком заседании, мы коснулись вопроса начала перестройки и гласности, который висел над нашими головами с укором: до коле меня будете игнорировать. Я выслушал мнение Сэмена на тему, как всё станет теперь хорошо и попытался вставить пару фраз о том, что любое закручивание гаек, вроде запрета на вино с вырубанием виноградников и водку даже на свадьбах, может вести только к тому, что возникнет никому не нужное напряжение в исследуемой системе. И тогда, эта самая система просто лопнет, как излишне надутый пузырь.


Сэмен с жаром стал доказывать, что такие мелочи решаются по ходу пьесы, и искажения закономерны. Их, по его утверждению, просто не возможно предусмотреть. "И тут Остапа понесло". Я достал бумагу с ручкой и стал Сэмену доказывать прямо на бумаге, что случается с системами, когда они переходят грань дозволенного. Просто, как инженер инженеру, с графиками и небольшими построениями.


Сэмен слушал внимательно, и вдумчиво переспрашивал в тех местах, где ему было не понятно. После некоторого замешательства, он сказал:

- Вроде всё понятно…, - и вздохнув, добавил:

- Так это же надо передать «наверх», чтобы они прочитали!

Тут пришла очередь вздыхать мне и поведать, как меня укатали в армию по распоряжению тех самых "сверху".


- Я работал в КБ, где Главный конструктор был ни много ни мало, Кандидатом в члены Политбюро КПСС. Конечно, прямого доступа к «телу» у меня не было. Но попасть к его секретарю я мог свободно, чем и воспользовался.

- Ну и..? - пробудил меня Сэмен от воспоминаний.

- Ну и решил, что выведенная мной закономерность, в приложении к системе вроде «государства», должна стать хорошим подспорьем для аналитиков.

Я засмеялся, хотя было довольно печально.

- Составил аналитическую записку на имя Генерального конструктора, распечатал на машинке и рано утром отнёс её секретарю.


Открыв форточку я закурил.

- А по дороге назад, от секретаря, встретил начальника 1-го отдела, направляющегося к Генеральному… Понимаешь?

- Нет, - честно признался Сэмен.

- Боюсь, а точнее сильно подозреваю ,что этот начальник 1-го отдела поинтересовался у секретаря, зачем я туда заходил. И взял на проверку мою аналитическую записку. Вот потом и начался цирк. Меня срочно вытащили в военкомат для медицинской проверки. Ну а последствия ты видишь. Я тут с тобой пью чай.


- Мне кажется, - сказал Сэмен с оттенком сомнения, что ты просто всё усложняешь.

- Записка — сама по себе, и она наверняка ушла, куда следует. А твоя встреча с начальником 1-го отдела вообще не связана с тем, что ты попал в армию. Я ведь тоже тут, сижу и пью чай, но ни каких записок никому не отправлял.

- Ну хорошо, - завершил я разговор.

- Будем считать, что это моя паранойя. А страна будет цвести и пахнуть.


Да, своеобразная паранойя безусловно наблюдалась всю жизнь. Объединять разрозненные факты и делать из них странные на взгляд остальных выводы — было просто моим хобби. Следить за машиной, которая едет следом за мной — просто нормой вождения. Глядя на современные детективы, остается только удивляться как киношники совершенно не профессионально снимают кадры наружного наблюдения. Всего и не перечислить сходу. Все эти привычки можно было бы отнести к игре больного воображения. Но в конце концов все поставили на место воспоминания прошлого.


А пока - оставались считанные недели до моего увольнения. Обстановка в стране была уже достаточно нестабильная. Но это был мой взгляд «из подвала — бункера», в котором находился КП. Дежурство было обычным и ничего не предвещавшим. Из переговоров по громкой связи было ясно, что опять неопознанные отметки пересекают границу, а потом возвращаются обратно, или исчезают с радаров.

И вот одна из отметок оказалась низколетящей и движущейся с малой скоростью. Наша Армия её засекла в момент пересечения границы и долго вела над областью возможного поражения. Пару раз отметка пропадала с радаров, но потом была вновь подхвачена и наблюдение продолжалось.

Меня насторожили переговоры, которые велись уже на уровне высокого начальства. Наши армейские постоянно передавали "наверх" координаты цели и предлагали её уничтожение. Но той самой команды так и не поступало. Мы дождались, когда цель пересекла границу ответственности нашей Армии и все вздохнули с облегчением. Московский округ, куда направлялась цель — была ближе к начальству. Вот пусть сами и решают, как быть с этой малоразмерной, низколетящей на малой скорости целью.


Дежурство закончилось и передав бразды правления другому офицеру я вышел из бункера, набрав полные лёгкие воздуха. Всё. Скоро дембель и пора было начинать думать, как устраивать свою жизнь после армии. Когда спокойно шёл к проходной встретил движущуюся навстречу колонну старших офицеров, во главе которой шёл мой друг Джо. Пройдя мимо Джо и не обратив на него внимания, я поприветствовал остальную колонну.


Джо прошёл несколько метров вперёд, гневно развернулся и крикнул мне в след:

- Старший лейтенант! Вы почему не отдаёте честь старшему офицеру?!

Я развернулся и став по стойке смирно, громко и отчётливо, чтобы слышали остальные, отрапортовал:

- Раньше офицеры честь имели. А теперь они её отдают.


Над колонной марширующих офицеров нависла напряжённая тишина. Только ровный марш сапог продолжал методично отбивать ритм, будто барабанный бой. Я развернулся и пошёл в общежитие, не обращая внимания на вспыхнувшую малиновым цветом морду Джо и какие-то слова угроз вслед.


Конечно это была глупая выходка, не способная что-либо изменить в ходе истории. Но в моем сознании в тот момент Джо олицетворял весь идиотизм системы, которая сожрала сама себя. Было досадно, что очевидное развитие событий воспринималось многими в тумане надежд на лучшее.


А на следующий день узнал, что именно мы и пропустили Руста. Уже после нашего увольнения, когда "пинжаки" разъехались по своим домам, Сэмен мне прислал единственное письмо из своего Новосибирска. Это было осенью 1991 года. Там он написал: "Видимо ты был прав".


#советская #армия #парторг #СССР #честь #Руст #войнаинемцы #рассказ #капитан

Просмотров: 0

© 2019-2020  "Festina lente "  Все права защищены 

Россия,  Санкт - Петербург